Катастрофу называют по разному. Она и «Тотальный геноцид», и «Военное преступление», и «Фабрика смерти», и Холокост, и «Расстрельный Холокост»…
Европа же, за всеми этими названиями, предпочла бы определить её, как «постыдный и неудобный исторический факт». Даже последнее название — Всемирный день катастрофы европейского еврейства, каким-то образом принятый Генеральной Ассамблеей ООН только в 2005 году, почему-то звучит, как Всемирный Праздник Катастрофы. Ранее, судя по всему, всемирным был только заговор. Знамо дело чей.
Тысячи исследователей копошатся в документах и свидетельствах. Штудируют и переписывают старые, изредка находят новые, пытаются сопоставить их с уже имеющимися. Пишут книги, доклады, толкают речи, собирают симпозиумы с конференциями с разнофлаговыми «скорбящими» делегациями мирового прогрессивного человечества, которые «якобы каются».
Все говорят о массовых убийствах евреев во все времена , как о каком-то, чуть ли не климатическом явлении. Но не бывает бурь, циклонов, ураганов, землетрясений, цунами и прочих казней природных, которые убивали бы выборочно, методично и только особей одного вида. Геноцид евреев — это не явление! Бесконечное желание нас выкашивать — это проявление, основными относительными сопутствующими прилагательными к которому всегда были и будут слова «тотальный», «массовый», «окончательный»!
Мы не можем себе позволить двух вещей — даже одного поражения и даже самой убедительной надежды на то, что кто-нибудь, когда-нибудь, встанет на нашу защиту и будет ревностно соблюдать наши национальные безопасность и интересы. Любое наше поражение неминуемо закончится для нас геноцидом, любая наша надежда на их защиту — погромами. Так было всегда и так будет всегда.
Мы никому ничего не должны! Нас не следует путать и водить за нос понятием справедливости. Создание нашего национального очага — это и есть наивысшая справедливость, поскольку это справедливо. И понукать нас справедливостью за наш же счёт — это привести к несправедливому, но столь желанному всем миром окончательному решению ихнего «нашего вопроса».
То, что мир называет «еврейским вопросом», для нас вообще нивапрос. Все наши вопросы определились окончательным ответом в мае 1948 года. Их вопрос — не наш вопрос. На наш вопрос ответ уже определён и получен. А если у них есть по этому поводу вопросы, то пускай найдут себе на них ответы сами. И если они считают, что ответ на их вопрос состоит в «нет евреев — нет вопросов», то пускай знают, что нам известен их ответ тысячи лет и пускай наконец поймут, что их вопрос для нас является риторическим, истинный ответ на который знаем только мы, но никак и никогда не поймут и не примут его они.
Им с этим жить! Впрочем и нам тоже.